читать дальше
Ничего не меняется. Тихонько плыву по течению и из рыжей, свежей, молодой перерастаю в обычную тетю под сорок. Она приходит домой с работы, еле переставляя ноги, поливает цветы из зеленой лейки, валяется в ванной при свечах, читает книжки. Переступает границы снобизма, читая лауреатов нобелевской премии, сидя в туалете. Раз в неделю разговаривает по телефону с мамой, рассказывает о работе, немного о лекциях и семинарах, немного о том, как растут цветы и что идет по телевизору. И даже ничего не приходится скрывать, потому что ничего нет, пусто, пусто, пусто.
Жирная женщина ест на ходу жареную картошку, распространяя вокруг себя запах уксуса. Все как принято. А мне уже даже нравится эта дурацкая страна, в которой нет неба. Нырять в туман ночью, по дороге с работы, приговаривая лошадка, лошадка, я ежик, я упал в реку. Но никто из реки не достанет и только наутро будет стрелять в застуженном ухе. А мы уже не ходим на выставки и концерты, и на лицах, вместо истерического смеха всего лишь помесь апатии и усталости. Зато настоящие мечи на семинарах по Шекспиру и опять куча синяков.
У меня не очень получается быть тетей под сорок. В моем представлении она должна за ужином выпивать бокал красного вина. Бокал должен быть на тонкой ножке. Я послушно наливаю себе вина в бокал. Только потом я очень удачно отбиваю у него ножку и допиваю бутылку из бокала без ножки, потому что бокал у меня всего один. О, да, я настоящая леди, всегда ношу платья и невысокий каблук. Наблюдатели, правда, не знают одного: все брюки мне страшно велики и некрасиво висят на попе. Очень некрасиво. Поэтому платья. Я бы купила себе новые джинсы, только приходится копить на пододеяльник и пальто.
На самом деле все очень хорошо. Я комкаю в руке билетик и говорю спасибо водителю автобуса, потому что в этой стране так принято. И мне уже не интересно. Мне все неинтересно. Театр и походы на демонстрации. И даже люди, та масса людей, которая мне казалась верхом остроумия и креатива оказалась просто сборищем пустышек, которые меряются пиписьками. И хочется замкнуться в своем замкнутом круге двух-трех надежных, проверенных друзей, и больше никогда не доверять новым людям, и надеется, что однажды нам снова будет весело и интересно.
Однажды у нас снова будут те самые непредсказуемые дни. Внеплановые ночные поездки на поездах или даже перелеты. Больная голова наутро и куча черновиков. Смысл жизни корявым почерком на доске. Сплетни. И неправдоподобные серии из сериала про мою жизнь.
А пока что я коплю на пододеяльник и пальто. Поливаю цветы. Пишу незначительное. Читаю великих в туалете. Пью за ужином вино из бокала без ножки. Все больше и больше, потому что что еще делать? Что еще делать? Я ведь по сути незначительна, мне скучно, у меня ничего нет, кроме цветов и счета в банке. Главное, не глядеть назад и не думать о том, что жизнь никакой не поезд, а вполне себе тюрьма. Это слишком сильно пахнет пафосом, а я не люблю пафос, я просто схожу с ума от скуки.
А вечером лежу и смотрю в потолок, на потолке две черные точки и они кружатся, кружатся и превращаются в большие черные глаза, которые смотрят на меня, а я смотрю в них, до тех пор, пока не тону в них и не вваливаюсь в сон, беспробудный, мертвый, пустой сон, от которого наутро тяжело и гулко, и все повторяется, и так теперь будет всегда, и ничего не меняется.